Вся загвоздка, как и следовало ожидать, во мне. Рашид ибн Салим гордо восседает на осле, Ндугу приказано передвигаться рядом со мной, а я безнадежно отстаю от всех, поскольку езду на осле не освоил, а угнаться за караваном пешком не могу. Совет Рашида лезть по горной тропе, ухватившись за хвост осла, несколько облегчает мои усилия, но отягощает жизнь ослу, и он перестает двигаться. Приходится поэтому и мне сесть на осла. Дважды падаю, но не проходит и часа, как я уже чувствую себя заправским кавалеристом. Рашид объясняет это тем, что мне дали очень старого осла, уставшего упрямиться и показывать свой норов.
Теперь можно оглядеться и по сторонам. Как только мы перевалили через какой-то горный кряж, тянущийся параллельно сбросовому уступу, так баобабы пропали и на смену им пришли светлые ксерофитные леса, равных которым по богатству видов почти нет в Африке.
Вступление наше в этот лес началось анекдотически. Привычное стрекотание насекомых и щебет птиц внезапно были нарушены выстрелом. Затем другой, третий...
Я оглянулся на ехавшего позади меня Ндугу: держа автомат наизготове, он, оглядываясь по сторонам, искал противника, а затем, так и не найдя его, выстрелил в воздух. Мой старый и мудрый ишак остановился как вкопанный, все остальные ослы бросились кто куда. Когда паника кончилась и Рашид объяснился с Ндугу, то выяснилось, что звуки, почти в точности напоминающие выстрелы, издают огромные высохшие стручки растущих повсюду баухиний — деревьев из семейства бобовых, обладающих еще одной интересной особенностью— складывать листья на ночь пополам. «Выстрелы» сопровождали нас потом полдня, пока мы не вышли из леса.
